– Пора.
– Иди.
– Пока.
Подхожу к подъезду, набираю код, переваривая новые ощущения, кардинально отличающиеся от всего известного на данный момент. Пытаюсь поймать их, зафиксировать, запомнить. Ускользают. Огорчаюсь.
Захожу в квартиру.
Замечаю свет от ноута и скудной лампы в комнате.
– Дружочек, ты не спишь.
– Вернулась? Ну как?
Вхожу в комнату, сажусь на кровать. Подруга садится в пол-оборота облокотившись о спинку стула.
– Странно… мыслей ещё больше. Шампанское осталось?
– Осталось…
…
Апрель проносится стремительно. К понедельнику остываю, думаю о работе, забыв о романтике, о влечении. Общая напряжённость в коллективе, по проектам дисциплинирует, возвращая в привычное русло «дом-работа-дом». Пресекла переписку на работе на фривольные темы. Обсуждаем исключительно нейтральные темы. Обедать ходим группой. Сейчас тоже обсуждаем в чате, куда пойдём, в каком составе.
– Предлагаю All Time.
– Не, давайте, что-нибудь новенькое.
– ЛаКантина?
– Не, там темно. Солнце, май на носу, хочется чего-нибудь на воздухе.
– Тогда в Академию.
Параллельно переписываюсь с Кулибиным.
– Заманчивое предложение пойти в Академию (Улыбка)
– (Улыбка)
– Заплатишь за меня?
– Не смущает, что коллеги скажут?
– Абсолютно не смущает. Они привыкли, что периодически обедаю за красивые глаза.
– Хорошо. С тебя пошлый рассказ.
– Договорились.
Возвращаюсь в общий чат.
– За Академию. Там столики на открытом воздухе стоят.
– Ланч там есть?
– Есть.
– Стоит сколько?
– Как везде.
– А как же алкообед в AllTime?
– Подождёт.
– На обратном пути в палатку за мороженым.
– Бабай, ты ешь мороженое?!
– Да, и люблю его. Самое лучшее под аркой.
– Возражений нет, идём в Академию.
– Насальника подытожила.
– Во сколько?
– Через полчаса годится?
– Не, надо либо сейчас, либо через час.
– Почему?
– Люди, голодные люди…
– Ты с нами, что-то не активно в чате?
Уточняю у Помощницы.
– Там курить можно?
– Наверное. Пойдём и узнаем.
– Вам лишь бы травиться и других травить.
– Сядем по разные стороны.
Успокаиваю односельчанина.
– А ты не дыши.
Подкалывает Помощница.
– Идём.
Блокирую компьютер, встаю.
– Какое славное розовое платьице.
Смотрю на Бабая с мыслями «Ты слепой? Ему сто лет в обед».
– Отлично гармонирует с серо-голубыми туфлями.
Мигает бровями наверх.
Колоритная наша группа выгодно смотрится в общей массе голодных людей. Общаюсь с Бабаем, выведываю аккуратно уровень его осведомлённости о потенциальном главе ведомства. Во время беседы притирается ближе и ближе. Говорит вкрадчивым голосом, наполненным московской интонацией, паузами ленивого знатока, придыханиями.
– Ты сейчас её с тротуара спихнёшь…
– Поворот.
Делаю амплитуду на повороте.
– Тебя всегда на поворотах заносит или это каблуки.
Хмурусь, фыркаю.
– Ааааа, злиться не получается.
Смеётся Бабай.
Усаживаемся. Делаем заказ.
– Хорошо под зонтиками.
– И курить можно.
Кулибин сидит напротив меня. Сверлит взглядом. Ненавижу его сейчас. Ненавижу его способность сдерживаться, быть двойным. С другой стороны, он такой. Для меня совместный обед в текущей атмосфере, настроении – выведать больше о нём. Разговор зашёл о машинах.
– У меня мечта жёлтая ламборджини.
Бабай, сидящий наискосок, рядом с Кулибиным. Стонет.
– Оооо, какие у нас замашки.
– Было бы желание.
– Ааааа, палец в рот не клади. И на какие такие деньги?
– Ценю твою иронию… Надежда умирает последней.
Кулибин напряжён. Сидит, подавшись вперёд. Стреляю на него глазами.
– Расскажи о своей мечте, чего тебе хочется?
– Потом расскажу. Не сейчас.
Слово берёт односельчанин. Помощница импонирует ему, его сдержанности, монотонности. В нём проскакивают проблески лоска, намёки на роскошь, очень-очень глубоко трепетно, робко подаёт голосок искорка надежды на лучшую жизнь, реализацию потенциала в жизни, карьере, личной жизни. Прищуриваюсь. Индивидуальность в нём есть. Придавлена толстым, тяжёлым слоем напускного. Знакомо. Трудно ему.
– Зависла?
– Задумалась.
– Как с тобой разговаривать, всё время висишь.
– Бабай, сейчас в тебя что-нибудь кину.
– Ой, Боюсь, боюсь…
Затронули тему родителей и детей, за ней тема феминизма, за ней о пороках общества – любимые темы Кулибина. Противоречивая информация. Противоречивая. Он примеры выдумал, полуправда, симбиоз или откровенная ложь. Бабай его хорошо знает, поэтому держится в стороне, наблюдает.
– Поразительная мимика.
– Оставьте мою мимику в покое и лицо.
– Красивое лицо, живая мимика… процесс мышления видно.
Ем.
– У нас идея была на двоих.
Кулибин и Бабая оперлись на стороны плетёных кресел близких друг к другу.
– Продолжай…
– Заслать тебя куда-нибудь в качестве шпиона.
Смотрю вопросительно.
– Миловидная блондиночка с железными нервами, мозгами и «коробочка то пишет, пишет».
Бабай смеётся.
– Учесть Штирлица мало заманчива.
– А ламборджини то хочешь.
– Какая связь?
– Прямая.
Тишина…
Пар выпустили, угомонились. Работа славно пойдёт. Да, я сучка, расчётливая сучка. Горжусь этим.
Возвращаемся.
Включаю компьютер. В чате сообщения от Кулибина.
– У тебя соски всегда торчат во время разговора?
– Без понятия, не вижу.
– Бельё на тебе было?
– Было. Холодно без него.
Надо его вытащить на обед вдвоём.
– С тебя пошлый рассказ.
– Обязательно. Вечером.
Борются два существа. Не туда он меня заводит. Не туда. Романтики хочу, нежности, внимания, заботы, теплоты, чистоты. Он парит секс. Один сплошной секс. Сосредоточились. Ты женщина. Пусть хочет. Помнишь знаковые слова от Собаки «Мужчина всегда думает о сексе». Держи в уме, не ведись на развод Кулибина, направляй корабль в нужное тебе русло.
Посланник _ Коварное лето
Високосный год полон сюрпризов, событий. Солнечная активность подливает жара. Веселье началось! Пристегните ремни и наслаждайтесь.
Суббота, второе июня. Ну, вот я пришла, к 8:30. Да, наорала на Шефа в переписке, встала в позу, что безумие, глупость, команда затрахалась с марта месяца. Устали. Выдали мощный результат. Заступилась за односельчанина. Да, пошли неточности, оплошности. Устали люди. В отпуск ему пора. Шеф после часа ночной переписки проникся. Пишу смс «на месте, что первое делать из поставленных ночью задач?». Тишина. На мне тоже кружевное прямое платье PP, сверху джемпер цвета молодой травы по бёдра с большим воротом крупной вязки. Включаю скайп. Информатор напоминает о дне рождения Кулибина. Написать смс? Написать в скайп? Позвонить? Позвоню. Он в Испании, у него 6:30. Рано. Рано. Звонить в 12 по МСК. Спать хочу. Ещё дождь зарядил. Темно сыро, суббота. Зверею. Хочу что-нибудь разбить. Выдвигаю один за другим ящики второй офисной тумбы. Накопилось. Вовремя. В кабинете пусто. Раздражать некого. Выкладываю кипы бумаг на стол.
…
Дверь робко открывается, в кабинет вяло заходит односельчанин.
– Привет.
Отрезает он, не глядя в глаза. Меняю тональность в себе на тёплую, заботливую.
– Привет. Сожалею, что дёрнула тебя ночью.
– Всё нормально, не волнуйся. Что там случилось?
Проникся. Агрессии нет. Есть понимание, смирение, готовность работать.
– Шеф, что-то говорил по поводу отчётов по спортивному проекту, всей документации по проекту И. Велел ждать его.
– В проект И совсем мало погружён.
– Придётся въезжать.
– Спортивный на кого?
– Там пока бумажная работа до конца года.
Саркастически смеётся.
– Там жопааааа.
– Жопа бывает разная.
– Насколько сам оцениваешь нужность твоего участия?
Думает.
– Вообще, да… стройка там. Строооойка. Смотреть пока нечего, кликать и проверять.
– Бумага, короче, отчётность, их внутренние траблы.
– Нуууу, дааааа.
– Внутренние траблы выше нашего уровня?
– Выше.
– Значит, разруливать Шефу. Важно грамотно донести. Сможешь?
– Смогу.
– Вот и отлично. Минус один.
– Им сейчас не до этого… в связи со сменами-переменами.
– У нас тоже бардак. Благодатное время.
– В смысле?
– У нас есть проекты, с тяжёлыми, проблемными местами. Во время хаоса людям, а чиновникам тем более, не до мелочей. Новое руководство в теме обоих проектов. Скорость и успех наших предприятий зависит в полной мере сейчас от нас.
– Не понял.
– Разбираться в нюансах сейчас никто не станет. На каком блюде подадим, в какой форме, так и будет. Документы до конца лета будут только так подписываться без лишних вопросов. Плюс шанс зарекомендовать себя перед новым составам ведомства.
